 |
 |
 |
 |
 |
 |
||||||||||
Любители острых ощущений, айда в Африку гулять! На здешнем винегрете плохих и хороших дорог вы, как нигде, сможете проверить ваши водительские способности.
А редко соблюдающие правила африканские шоферы помогут убедиться в прочности не только вашего авто, но и собственных нервов Закройте на минуту глаза и представьте себе: Восточная Африка, Кения. Зонтики акаций, слоны и жирафы…
Самостоятельное и отнюдь не маловажное значение имеет резина этой машины: очень широкие (до 40-50 см) покрышки дают чувство укорененности, уверенности, а это очень и очень важно, ведь устойчивый, надежный маленький дом, каким является джип, — сильный эмоциональный якорь, эффективно сглаживающий реакцию на стрессовые ситуации, возникающие в быстро меняющейся жизни.
Очень широка социальная база «джипизма» именно в России. Существует еще огромная тоска по большому, энергичному, красивому «покорителю пространства», аналогичному былинному коню Ильи
Феномен «джипизма», определенного образа жизни, обусловленного культивированием мощного полноприводного автомобиля повышенной проходимости как безусловной ценности, имеет очень глубокие психологические корни.
В наш феминизированный век, когда традиционные мужские качества часто остаются невостребованными, особенно возрастает роль мужских символов, атрибутов, одним из которых является такой продукт человеческой культуры, как ДЖИП.
А стояли мы у подножия Ловозерских тундр, перед нами простиралось позолоченное Умбозеро, и за ним лиловели подсвеченные закатом вершины Хибин. Решили искать поворот сами, и на УАЗике под управлением лихого Сережи Гладинова понеслись вперед.
Наконец, злополучный поворот нашли, но он оказался перегорожен бетонными блоками. Мы ужасно спешили и потому решили сползти с насыпи в канаву и лезть вперед через болото.
Оказалось, этот железнодорожный путь когда-то назывался «Бериевой дорогой», а вокруг лежали останки лагерей, лагерей, лагерей… Потому и характер этой железки до сих пор остается вредным.
Когда, устав от ухабов, ям и бесконечной рулежки, мы пожелали продолжить путь по шпалам напрямик, навстречу нам без всяких гудков вылетел просто чумовой тепловоз… Так начался очередной этап нашего многотрудного испытания — «Тысяча ручьев».
Сначала два километра тарабанишь на велосипеде, потом два километра сплавляешься на каноэ по горной реке с ревущими порогами и «котлами». Затем двести метров тащишь каноэ «на себе» и бегом — забираешься по горной тропе с обратной стороны на скалу.
Там Жак Шевалье прицепляет тебя карабином к тросу и… ступаешь на шаткий и все время перекручивающийся monkey bridge. По нему сосредоточенно идешь метров тридцать (под тобой метров двадцать) и сразу попадаешь в заботливые руки Николая Шустрова.
Мы полностью изменили все компоненты: поставили стойки Tein, которые в УРТ кардинально доработали под эту машину. Были модифицированы точки крепления, изменены кинематика рычагов и характеристики амортизаторов.
Для чего крепление заднего редуктора завязывалось на каркас?
Чтобы сделать кузов легче и увеличить его жесткость. Нагрузку от подвески принимают на себя не кузовные элементы, а силовой каркас, интегрированный с кузовом и каркасом безопасности.
Да, вот идет всего второй день, а часть кандидатов уже потеряла всякую активность — просто присутствует на отборе. Дело в том, что как и все в нынешней России, их группа крайне поляризована.
В ней есть несколько сильных лидеров, сообразительных и хорошо физически подготовленных. И чтобы они не «давили» остальных, мы каждый день даже по-разному формируем команды.
От настроения, от характера. Я вот себя помню в свое время, когда «без языка» был на французском отборе — как дурак себя чувствовал. Да и по характеру я скорее привык молчать, чем пытаться чтото там горлопанить, кому-то что-то доказывать. Сооружали мы переправу.
А значит, на противоположных берегах надо было построить две одинаковых вышки для натяжки канатов. Только на одном берегу вышку должны были строить двадцать четыре человека, а на другом — шесть.
И мы карабкались по ним, как черти, в необузданном желании совершить геройство по крайней мере до того, как проснутся наши товарищи… Я упорно лез за Сашкой наверх, прижимая к груди фотоаппарат, пока не уткнулся носом в кристаллы.
Они сверкали на солнце и зазывно подмигивали буквально из каждой лежащей на склоне каменюки. Два тяжелых, украшенных лучистыми звездами булыжника я прихватил сразу, что несколько осложнило дальнейшее восхождение.
Дальше, приподняв лебедкой зад Тойоты, нам предстояло выкатить старый и закатить новый мост. Однако сварочный аппарат исправно работать не пожелал, и ремонт превратился в затяжной бивуак с анекдотами, костром, водкой, семгой и икрой.
Вернулись мы на горно-спасательную станцию только к шести часам утра… В станционном бараке было весьма неуютно.
На сей раз караван наш остановился в Хибинах где-то на трети маршрута, на горно-спасательной станции. Как раз напротив нее, в недрах горы Куэльпорр, доброе советское правительство в 1970 году произвело «маленький атомный взрыв».
До поры до времени это держалось в секрете. О некогда бурной военной деятельности свидетельствовали лишь полуразрушенные воротики и кучи набросанного тут и там ржавого железа.
Автопилот начал барахлить еще над Свердловском, но окончательно вышел из строя через 30-40 миль, когда самолет уже миновал город.
Произойди это часом раньше, можно было бы вернуться на базу в Пешавар. Но теперь, когда позади осталась территория Афганистана, хребты Гиндукуша, Душанбе,
Самые последние новости
РубрикиЛучшие новости месяца
Последние статьи и обзоры
То, о чем мы пишем...
О нас и нашем проекте